На даче, в майские дни, пахнет дымом и свежей травой. Пыжовы, как всегда, собираются на шашлыки. Старшая дочь, Катя, привезла Максима — он из города, в пиджаке и с дорогим вином. Младшая, Аня, — с Димой, который сразу пошел колоть дрова и раздувать мангал.
Ссора началась из-за маринада. Максим сказал, что по его рецепту мясо должно сутки лежать в гранатовом соке. Димой фыркнул: «Настоящий шашлык — это соль, перец, лук, и на угли». За столом тишина повисла тяжёлая, как предгрозовой воздух.
Потом, когда солнце склонилось, разговоры пошли откровеннее. Катя, глядя в бокал, вдруг сказала, что устала от офиса и хочет переехать в деревню. Максим побледнел. Аня призналась, что ждёт ребёнка. Отец, Николай Иванович, молча встал и ушёл в дом.
Конфликт грянул позже, уже в сумерках. Максим, разгорячённый спорами о жизни, начал говорить о «провинциальном мышлении». Димой, обычно спокойный, не выдержал, схватил стул. Николай Иванович, выйдя на шум, выстрелил из старого ружья в воздух — просто чтобы всех остановить. Тишина после выстрела была оглушительной.
Но они не разъехались. Сели за тот же стол, допивали холодный чай. Говорили уже без злости, сбивчиво, перебивая друг друга. Поняли, что все эти споры — не из-за вражды. Просто каждый по-своему хочет, чтобы было хорошо. Чтобы семья оставалась семьёй.
Так и пошло потом: встречи на день строителя, на день учителя, на дни рождения. А закончился тот год большим застольем — тридцатилетием свадьбы Николая Ивановича и Галины. Сидели за одним столом, тесно. И все эти ссоры, признания, даже тот выстрел — казались теперь просто разными страницами одной большой книги. Книги про их общий дом.
